История Мишель. Компульсивное переедание

Всем привет. Я Мишель, я компульсивный едок, я живу в штате Иллинойс. Я очень счастлива поделиться с вами своей историей.

Прежде чем рассказать свою историю, я бы очень хотела выйти из своего эго. А лучший способ выйти из своего эго, это помочь другому человеку. У меня ощущение, что как раз это я делаю, рассказывая свою историю, т.е. когда я несу весть, что со мной случилось. И это действительно история надежды, смелости, мужества, и того, как люди совершенно бескорыстно давали мне то, что дало мне выздоровление. Иногда я открываю свою Большую книгу на случайной странице, но иногда более преднамеренно открываю в предопределённом месте. И в этот раз мне захотелось прочитать главу «Заглянем в будущее» и одна из причин, почему я ее открыла, это то, что в последнее время я чувствую очень сильную мотивацию и поддержку, и вообще просто очень счастлива и рада, быть частью этого сообщества. И в главе «Заглянем в будущее» много говорится как раз об этом: о сообществе, о нашей организации. Когда я впервые пришла в сообщество нашей организации, я начала с живых встреч.

Я компульсивно ела очень много лет. И наверняка я просто родилась с каким-то определенным способом мышления и с определенным образом действий, но я знала, что моя болезнь очень сильно прогрессировала, как это описано в Большой книге. Я начала свою жизнь очень толстым ребенком. Я всегда была намного больше, чем другие дети. Хотя в своей голове, я была еще намного больше, чем я была на самом деле. И сейчас, когда я смотрю на свои фотографии, я думаю: ну я была не такая уж большая, покрупнее других детей, но ничего из ряда вон выходящего. Но у меня такое чувство о своей внешности, потому что надо мною все жестоко смеялись всю мою жизнь. И у меня такое чувство, потому что я внутрь себя приняла все внимание такого негативного рода, что со мною что-то не то. Я все это приняла близко к сердцу, и, в добавок, в своем мозгу сделала себя еще намного больше.

Моя первое воспоминание о том, что надо мною издевались, начинается примерно в 5 лет. Сейчас я смеюсь, потому что это было очень смешно. У меня были любимые розовые штаны и на заднем кармане была аппликация в виде поросенка. И один мальчик в группе стал смеяться, показывать пальцем и говорить: А! это ты на твоих штанах! Подразумевая, что я этот поросенок.

Я никогда не забуду этого. Я побежала домой, разрыдалась, упала на колени и кричала: «он назвал меня свиньей!» и больше никогда не надевала эти штаны. И это были мои любимые штаны! И в моем маленьком 5-летнем разуме было такое чувство, что этот мальчик у меня что-то отнял. И когда я об этом сейчас думаю, я поняла, что я чувствовала такой сильный стыд, позор и унижение. И это отзывается постоянным спутником моей взрослой жизни и у меня примерно такие же чувства стыда, позора, самоуничтожения, когда я делаю какую-то ошибку. Когда я делаю какую-то ошибку по работе, мое первое чувство – это стыд. Моя спонсор мне часто говорит, что я перфекционист, что это тоже мой дефект характера. Потому что это мое огромное эго думает, что я должна быть идеальна, мое эго мне лжет и говорит, что я должна быть идеальной. Также у меня есть этот стыд и позор, который я с собой ношу уже много-много лет.

Я не могу сказать, что я росла в семье, в которой все люди компульсивно ели, но я могу с уверенностью сказать, что мой отец точно компульсивно ел. Я думаю, что моя мама кормила меня, чтобы меня успокоить, потому что я много плакала, и она кормила меня, чтобы успокоить. Я понимаю, что это единственное, что она могла придумать, и лучшее, что она могла сделать на тот момент. Я даже сейчас наблюдаю, как она это делает с моими детьми, она это делает даже со взрослыми вокруг нее. Потому что еда для большинства — это очень хорошая, комфортная вещь. И вообще для людей еда – это очень большая часть культуры и она участвует во всех праздниках, во всех мероприятиях, любое общество, собираясь что-то отпраздновать, собирается за столом. И для меня это было прекрасно: каждый раз, когда собиралась какая-то вечеринка, праздник, я всегда знала, что будет очень много еды.

Но, к сожалению, для меня эти празднества стали ежедневным времяпровождением. Уже ближе к концу, когда я была уже в последних стадиях своего компульсивного переедания, я настолько себя изолировала, что не могла даже отвечать на телефонные звонки самых близких друзей. Настолько сильно я была наполнена стыдом, жалостью к себе, позором, что я даже не знала что сказать. У меня было такое ощущение, что все, что я делала – это жаловалась. Я помню, я однажды кому-то рассказала, что не знаю, как это описать, но у меня такое чувство, что надо мной всегда какая-то черная туча, и я вся наполнена каким-то негативом и испытываю сильную боль. Я помню, что я описывала всем, что я испытываю такую сильную боль. И в основном это была умственная боль. Я себя наказывала, над собой издевалась так сильно, что в своей голове я была самым последним человеком на земле, самой большой сволочью, что я вообще не имела никакого значения и моя жизнь не имела никакого значения и смысла. Я считала, что мир будет лучше, если меня в нем не будет.

И хотя я бы всерьез не попыталась лишить себя жизни, но я думала об этом, о том, что так мои несчастья наконец-то закончатся. Но стыд, что я оставлю своих детей, наверно спас меня от этого шага. У меня не было конкретного плана самоубийства, но у меня была серьезная депрессия с тревожными состояниями. Я принимала несколько лекарств: от тревоги, два антидепрессанта, от высокого давления, от холестерина, я так же пыталась принимать нелегальные препараты. Так же я получала легкость и комфорт через мужчин, с которыми у меня складывались токсичные взаимоотношения, через покупки, транжирство, из-за чего у меня возник огромный долг по кредитке, по которой я покупала не только вещи для дома и одежду, но так же огромное количество еды. Моя жизнь стала настолько неуправляема во многих сферах, например, неуправляема в плане финансов: мои чеки возвращались (из-за отсутствия денег на счету), я не могла оплатить счета. Я даже не смотрела на банковский счет, просто тратила, и тратила намного быстрее чем могла заработать.

Были времена, когда моя работа была под угрозой. Я работаю в одном и том же месте 12 лет, и это очень крутая компания. Я помню, что даже полгода назад я приходила в офис, когда у меня были плохие дни, и могла плакать в офисе и мой босс это видел. И когда это произошло много раз, у людей сложилось впечатление обо мне, как о мрачном человеке, тяжелом. Они все пытались меня успокоить, хлопали по плечу. Странно, но я людям нравилась почему-то, но вот этот внутренний мрак всегда присутствовал у меня внутри. С другой стороны, у меня было прекрасное чувство юмора, хороший сарказм, я любила посмеяться, и смеяться очень громко, хохотать, что было очень не красиво. И люди, которых я привлекала, были такие же, очень похожи на меня.

Я очень много сплетничала, очень много говорила плохо о других людях и тусовалась с людьми, которые были так же не здоровы, как и я. Чтобы как-то наладить и загладить свои поступки, я сейчас создаю новую жизнь для себя. Я и сейчас работаю все в том же месте, но сейчас мое настроение и отношение очень отличается от того, что было раньше. Некоторые люди даже сказали мне: «Ты что? Почему ты не хочешь сплетничать?». И людям, которые мне нравятся, которых я чувствую, о которых я забочусь, которые мне действительно близки и с кем я поддерживаю дружеские отношения, я прямо говорила: «Я не могу продолжать как раньше, я не хочу сплетничать, я не могу заниматься такими вещами». И они мне отвечали: «С чего бы это? Ты ведь все время сама разводишь сплетни и говоришь о людях плохое!»

И когда я это услышала, я почувствовала себя очень виноватой. Но я не могу держать в себе это чувство вины. Потому что это чувство меня убьет, это как раз вот такие вещи, которые я очень долго держала в своем сердце. И эти вещи заняли в моем сердце очень много места. Например, обида на людей, от которых я пыталась добиться хорошего отношения к себе, но я им все равно не нравилась. Мои попытки манипулировать, чтобы опять же кому-то понравиться. И затем это чувство вины, что я делаю что-то, чего я не хочу делать. Например, если кто-то заходит в мой офис и начинает сплетничать, и т.к. я хочу им понравиться, я хочу быть частью их тусовки, я тоже начинаю сплетничать, а затем я себя плохо чувствую. То есть все эти вещи, которые я делала, чтобы получить одобрение других, это, в конце концов, мне самой же и навредило. Есть люди, которые могут себе позволить сплетничать, держать обиды и могут, если, к примеру, их бросил бойфренд, пойти и поесть мороженного, чтобы себя успокоить. Но такого человека, как я, такие вещи и такой образ жизни просто убьют.

Вот это краткая зарисовка того, как проходила моя жизнь и как я была несчастна. И когда я рассказываю свою историю, я начинаю вспоминать об этих вещах снова. И над некоторыми вещами я могу смеяться, что я вела себя по-идиотски. Но есть другие вещи, о которых я очень сожалею, что я вела себя подобным образом. Но я знаю, что со временем, с готовностью и с надеждой на Высшую Силу, я могу разгрести весь этот мусор. Понемножку, потихоньку. Точно так же, как я его и нагребла эту кучу за долгое время.

Это прогрессирующая болезнь, когда становится только хуже, и никогда – лучше. И теперь я вернуть к прекрасной теме о сообществе, о которой начала говорить в начале. Когда я пришла в группу, то в ней были люди, которые действительно обо мне заботились. Им было наплевать, как я выгляжу, какой у меня голос, как я говорю, или даже что я говорю. Они знали, что у меня есть точно такая же проблема, как у них — что я постоянно переедаю. Удивительно, как мы можем прийти на эти собрания и встретить других людей. Мы слушаем их истории и думаем: «Вау! Я делала точно так же!». Почему мы так хорошо друг друга понимаем — это потому, что наше мышление, ведущее к компульсивному поведению с едой или другим зависимостям, или другому компульсивному поведению — это как раз то, что приводит нас сюда. Все наши истории могут быть немного разными: некоторые из нас росли в бедных семьях, некоторые наоборот имели много денег, некоторые из нас ходили в крутые школы, некоторые не ходили в такие школы, у некоторых из нас были партнеры/бойфренды, у некоторых не было, и у некоторых из нас был большой лишний вес, а некоторые из нас наоборот были худыми, некоторые из нас ели и вызывали рвоту (булимия).

Такой у меня сложился опыт, что люди, которые приходят в АП, имеют схожее мышление. Мы все хотим понять, как справиться с перееданием. Но проблема не в нашей еде, не в людях вокруг нас, не в том, что нас окружает, не в том, какое у нас было детство. Это совсем не важно, что мама кормила меня, чтобы успокоить. И даже не важно, что у меня родственники компульсивно едят. В конце концов, это все не так важно. Что меня сегодня делает компульсивным переедающим, это то, что как только я начинаю компульсивно есть, я не могу остановиться. Вообще, в моей жизни был период в жизни, когда мне удалось поддержать воздержание (воздержание имеет ввиду диету или план питания). Это была диета, которая продавалась в магазине и я сидела на ней 7-8 месяцев, и похудела. И получилось очень смешно, я вспоминаю это с юмором: я была весом в 90 кг примерно один день! Я побежала и купила себе новый гардероб и носила его один раз. В ту секунду, когда я добилась веса 90 кг, я тут же начала его обратно набирать. Я действительно была одной из тех людей, которые не могут придерживаться диеты, не могут перестать переедать. Когда я пришла на программу, а это были живые встречи в моем маленьком городе, там была прекрасная женщина, которая включала свет, расставляла стулья. Она была уже долго в выздоровлении, и она чуть ли не светилась изнутри. Вы знаете, глаза – это зеркало души и у этой женщины глаза были настолько глубокие, настолько прекрасные. Я уверенна, что эта женщина была послана Богом, чтобы встретить меня. Такие люди, как она, заставляли меня приходить раз за разом. Я продолжала ходить на эти встречи примерно год. Я впервые пришла в августе 2013 года, и продолжала ходить в течение года.
Через некоторое время было организовано новое собрание в моем городе, я увидела рекламу, и я решила сходить туда. Оно проходило в пятницу вечером, что было для меня очень удобно. Я наняла сиделку для детей и посетила это собрание. Это было очень крутое собрание, там было очень много мужчин, выздоровевших АА, которые прошли шаги. У этих мужчин было тоже удивительное выздоровление: они не пытались затащить меня в постель, не пытались читать нравоучений, они действительно несли весть. Это была очень маленькая группа людей. Я продолжала ходить на два собрания в неделю, что мне очень нравилось, и я с очень большим желанием прорабатывала всю информацию, которая проходила через нас по этой программе. Они давали действительно очень много информации, и я очень старалась применить это все в своей жизни, чтобы получить результат, перемену в своей жизни.

Я ни разу не делала шаги, формально, ни разу не прошла по шагам. Я ходила на эти встречи, мне стало немного лучше, у меня уже не было уже такой ужасной боли, и я знала, что это мой дом, это мое место. Но все еще я чего-то недопонимала, не было у меня еще этого выздоровления, о котором все разговаривали. И еще, эти люди, на обоих собраниях, почему-то все время говорили о воздержании, о планах питания, жаловались, что у них навязчивое мышление, их тянет к еде, что они на зубах выдерживают свое воздержание, или что они не могут выдерживать воздержание, или что они сорвались. Они говорили: «у меня уже столько-то дней воздержания», или «я не могу даже двух недель продержаться в воздержании». Это меня буквально сводило с ума: почему мы все еще разговариваем о еде? Почему они все еще мучаются с едой?

Я начала слушать некоторые спикерские выздоровевших АА, и они говорили о решении и говорили о Большой книге. И я стала больше читать Большую книгу и больше общаться о ней с людьми. К тому времени я уже сделала 4 шаг. Он занял у меня год. Я делала его очень медленно с помощью рабочей тетради АП, в которой огромное количество вопросов, ответ на каждый занимал примерно 2–3 абзаца. И моя работа была похожа на роман, я столько там всего понаписала. Одна женщина говорила «тебе нужно писать в дневнике». И я писала в дневнике, писала все мои чувства, писала о том, что я на кого-то злилась, обижалась.

Женщина, с которой я начала общаться на своем первом собрании, предложила мне помочь пройти 5 шаг. Мы встречались 1 час в неделю, в который мы разбирали один вопрос из 60. Я читала ей вопрос, потом читала, что я написала о нем, потом мы его обсуждали. Я и эта женщина (она безусловно очень крутая) очень много обсуждали, и за этот час мы могли пройти только один или два вопроса. Поэтому мой 5 шаг тоже очень сильно растянулся. И проблема состояла в том, что я продолжала жрать, компульсивно нажираться, у меня появился очень большой страх перед едой, я не знала, что уже есть, т.к. все было вредно. Я могла нажираться салатом, точно так же как печеньем. Мне было совершенно безразлично, какая это была субстанция. Я не могла отказаться от вредной еды и не могла ограничить количество полезной еды. И эта женщина мне говорила: «Если ты хочешь нажраться яблок, жри яблоки». И тогда я ела по 2–3 яблока за раз, ела килограмм клубники. И ела очень много плохой еды.

Пятый шаг мы так и не завершили с ней. Я просто выдохлась, жизнь пошла своим чередом, что-то произошло. И также я потеряла очень много своей готовности, потому что это не работало. В это время я пыталась заработать немного денег, и поэтому я работала из дома, отвозила документы, и пока этим занималась, я решала звонить на телефонные встречи. Я подумала, что мне это поможет найти нового спонсора, хотя я не хотела признаваться в том, что ищу нового спонсора, но я знала, что что-то должно поменяться, что мне тяжело, что есть решение, о котором все говорят. Я слышала все эти обещания, что в какой-то день появится у меня нейтральность к еде, мое навязчивое мышление уйдет. Я вложила в это много времени, читала много литературы. Но я никогда не звонила, даже смс не отправляла. Я не разговаривала с людьми вне АП. Когда я была на этих собраниях, было очень круто, общаться с этими людьми, но как только я выхожу с этих встреч и сажусь в машину, остаюсь только я и моя голова. И мои мысли настолько искажены и моя голова настолько часто мне врет, что выздоровления вне собраний просто не было. И у меня не было возможности посещать еще больше встреч. Я не могла еще больше заниматься программой, потому что я не хотела ничего больше делать, настолько сильно я застряла в своей голове. Так что я начала использовать эти телефоны.

Примерно за неделю я записала большое количество номеров телефонов и у меня был с собой этот список, и как только я хотела что-то съесть или чувствовала тревогу (тогда у меня было очень тревожное состояние, панические атаки) я писала смс-ки. И однажды я написала смс: «Привет, я Мишель из АП и я нахожусь в панике, мне сейчас очень сложно, что мне делать?». И она ответила мне: «Позвони мне». И я ей позвонила. У нее был добрый голос, и одновременно, я признаюсь, звучала очень строго. Она была как учительница. И мне как раз нужен был человек, который разговаривал бы со мной очень прямо, без какого-либо притворства и который бы мне сказал конкретно, что мне делать. И это как раз то, что она сделала. И к этому времени я уже созрела, я была готова, я была уже наполнена желанием и готовностью, я была испугана до смерти. И в тот момент, когда она меня спросила, готова ли я пойти на все, чтобы выздороветь, я хоть и с неохотой, но сказала «да». А даже не знаю, откуда этот голос у меня проистекал, но я сказала «да». Она сказала: «Хорошо, вот твои инструкции».

Я прочитала все, что она дала мне прочитать из Большой книги. Я прослушала основополагающую встречу в записи, и она была очень крутой, там было очень много того, что во мне отзывалось и это меня очень вдохновило. И я очень комфортно себя чувствовала, чтобы позвонить ей на следующий день. Мы прошли через очень большой объем информации: через неделю я уже сделала 4 шаг, который в этот раз был очень быстрым, он занял у меня буквально 45 минут. Это была табличка по Большой книге, и это было очень просто и схематично написать свою инвентаризацию. И не нужные были длинные абзацы и объяснения. Я просто писала список на кого я была обижена. А в следующей колонке, в которой нужно было написать причину обиды, не было много места. Почему я обижена на своего мужа? Я обижена на него, потому что он меня обидел, он причинил мне боль. О чем еще мне тут говорить? И это было круто, потому что это было очень четко, ясно, сухо, просто. И я продолжила заполнять колонку за колонкой. Примерно через неделю я договорилась со своим спонсором о времени, чтобы пройти через инвентаризацию, что уже было моим 5 шагом: я призналась себе, Богу и другому человеку в истинной причине своих обид, гнева и страха. И спонсор сама уже мне объяснила мои дефекты характера.

Она сказала мне именно то, что мне нужно было услышать, и у меня уже была готовность все это услышать, у меня была готовность к честности и к тому, чтобы тщательно это проработать. Я много плакала. Я действительно рыдала, потому что поняла, что моя проблема не еда, моя проблема — это не другие люди, моя проблема — это не Фэйсбук, моя проблема – это мое собственное мышление. И как можно вообще привыкнуть к идее, что ты не можешь доверять своему собственному мозгу? Я не могу доверять тому, что из моего мозга вдруг появляется, в 50% случаев. И теперь у меня есть новый, очень сильно отличающийся способ думать, и я теперь могу распознать это вранье, которым мой мозг пытается меня развести.

На самом деле, до того, как я начала лучше узнавать Бога, у меня было сумасшедшее мышление. Я проходила 5 шаг с моим спонсором, человеком, который выздоровел от этой же болезни. Она уже это сделала, она уже знала точно, что сказать, на что указать. Она много читала БК, ходила на собрания, и она знала, через что я прохожу, она знала мои ощущения и внутренние состояния. Ей было совершенно все равно, нравится ли она мне или нет, ей было все равно, обижусь ли я на нее или нет, или вдруг меня что-то оскорбит. И на самом деле каждый раз, когда мне кажется, что мой спонсор меня оскорбляет, это просто она мне говорит правду, которую я не хочу слышать. Мне нужно было много смелости, смирения и открытости. Она мне сказала: «Тебе нужно просто сократиться до нужных размеров». Мое эго нужно было хорошенечко разбить и простучать по нему, потому что, как говорит Большая книга: невозможно продолжать жить с таким же мышлением, которое у меня было раньше (типа я такая крутая, или я такое дерьмо), и выполнять Божью волю — потому что я думаю только о себе. Если я нахожусь в путах эго, если мнение любого человека для меня важнее, чем БОГ, то естественно, как следствие, моя жизнь очень несчастна.

Для меня это стало опытом смирения, послушания. И после этого я сразу почувствовала сильное облегчение, не только от компульсивного переедания, но так же и от тревог и панических атак. После этого я сделала список 8 шага, кому я нанесла вред, и сделала несколько 9х шагов, возместила ущерб с помощью спонсора, слушая ее и следуя ее рекомендациям. Я ничего не делала без нее, не посоветовавшись. Иногда мне приходилось по несколько раз звонить и переспрашивать: «Ты уверена, что я мне это нужно делать? Еще раз повтори, что я должна сказать?». И каждый раз, когда я звонила, она либо поднимала трубку, либо сразу перезванивала, и, если надо было, она мне писала сообщения. Она постоянно следила, советовала, и очень плотно со мной работала все это время.

Все эти шаги, которые я делала, нельзя сделать одному, нам нужен кто-то, кто через это прошел, чтобы вести нас, и чтобы, в конце концов, положить мою руку в руку Бога, чтобы я могла начать полагаться на Высшую Силу. Я до сих пор работаю со своим спонсором, говорю ей свои дефекты по 10 шагу, я продолжаю делать инвентаризацию. И когда я ошибаюсь, я сразу ей в этом признаюсь, я кому-то об этом рассказываю, я приношу извинению и возмещаю ущерб, если это необходимо. И затем я направляю свои мысли на того, кому я могу помочь. И это подразумевает, что я делюсь своей историей, звоню на собрания, несу весть (звоню новичкам).

И кстати, об этом: раньше я вообще боялась звонить кому-то, а сейчас мне нравится звонить новичкам. И буквально сегодня я разговаривала с человеком, который проходит 4 шаг. У меня шли мурашки по коже, просто когда я думала об этом. Я спрашивала её: «Ну как ты? Как программа?». И она ответила: «Я только начала свой 4 шаг». И я была так за нее рада, потом что я знала, что не только у нее есть мужество начать. Я знала, что она страшно боится и она в этом призналась. И я ей сказала: «Мы все боимся, когда это делаем». Конечно, мы все боимся, мы ведь все одинаковые. И вот весь этот багаж, который мы храним в себе все время, взять и написать на бумаге. Даже не признаться кому-то, а просто написать на бумаге. На самом деле это круто, потому что, читая на бумаге, ты видишь, что оно не такое большое, как ты думаешь. Потому что в моей голове, оно было настолько больше, раздутое, чем просто на листке бумаге. И я продолжаю делать это каждый день. Мои дефекты характера проявляются, ведь я человек. Я никогда не буду идеальной. Если бы я была идеальна, я была бы Богом. А я не Бог. Если бы я была бы идеальна, то мне не нужна была бы эта программа.

И моя неидеальность на самом деле меня учит, как мне расти и быть более хорошим человеком. И это помогает мне жить с другой мотивацией. Сегодня у меня нет таких мыслей: что-то себе урвать, мне не хочется быть жадной, мне неинтересно быть эгоистичной. Я пытаюсь наоборот в противовес что-то делать: быть бескорыстной, полезной кому-то. Попытаться думать: а что бы сделал Бог? Это кажется чем-то недосягаемым, но на самом деле, когда проходишь шаги, оно приходит как естественная часть, естественное последствие того, что ты избавилась от всего мусора. Ведь ты выбрасываешь мусор. Берешь мешок с мусором и выкидываешь. И мое мусорное ведро пустое, чем я его наполню? Чем-то плохим и неприятным? Или я наполню его миром и любовью, Богом и помощью другим людям? Потихоньку я начинаю наполнять свою пустую душу.

Это тоже звучит немного глупо, но я начинаю наполнять свою голову и тело вещами, которые мне действительно полезны. И это имеет отношение ко всем областями моей жизни, потому что мои отношения с другими людьми улучшились, мои отношения на работе, и качество работы, финансы, мое выздоровление. Я больше не принимаю антидепрессанты, лекарства от давления, холестерина и препараты от тревоги. И это, честно говоря, чудо. Я работаю по шагам и не концентрируюсь на еде (мука, сахар, сколько я ем, мой вес). Все эти вопросы имеют человеческую помощью и некоторым людям это помогает. Для меня это не работает: я хроническая компульсивная переедающая. Я не знаю, как не переедать — я всегда возвращаюсь к еде. Это вторая часть моей болезни (первая – это то, что я не могу оставить себя, если я начну компульсивно есть). И если мне удается даже остановиться, то я не могу удержаться, чтобы снова не начать компульсивно есть. Мой мозг начинает меня накручивать, пока я не начну снова есть для легкости и комфорта. Сейчас, когда я работаю по шагам, когда я приближаюсь к Богу, и помогаю другим людям выздоравливать, и наблюдаю, как люди воссоздают себе полностью новые жизни, я в результате становлюсь другим человеком.

Теперь это моя старая прошлая жизнь и мне нужно о ней помнить, мне нужно помнить, откуда я произошла, потому что мне нужно, чтобы была идентификация с другими людьми. Я не считаю себя хуже или лучше, моя жизнь сделала меня такой, какая я сейчас есть. Также моя жизнь мне напоминает, что я могу быть очень благодарна за те вещи, которые мне были так щедро даны, и что я могу прямо ходить с высоко поднятой головой и смотреть миру в глаза. Я могу сидеть в полном спокойствии сама по себе одна, и мне никто не нужен, чтобы я себя хорошо чувствовала. Потому что я знаю, что Бог меня любит точно такой, какая я есть независимо от того, как я выгляжу, что я говорю. Я буду совершать ошибки, но у меня есть новое решение, которое работает. И в результате я больше не нажираюсь до отвала, и у меня есть более здоровое мышление, более здоровое тело, у меня есть возможность делать много интересных вещей. У меня есть возможность буквально начать жизнь заново, прожить другую жизнь. В одну жизнь, которая была мне дана, я проживаю две: та жизнь, что была, и новая жизнь сейчас.

— Мишель, когда ты поняла, что Бог для тебя делает то, что ты не можешь сделать для себя сама? В какой момент это произошло, и как ты это поняла?

— Вау! У меня мурашки по коже даже просто когда я думаю об этом. У меня двое детей, и какое-то время я дома не держала конфеты, печенье, разную плохую еду, потому что для меня это было слишком опасным, я бы не удержалась. А когда у меня появилась нейтральность по поводу еды, я снова стала приносить такие вещи домой. Детям очень нравится печенье. Я помню я открываю шкаф на кухне, в котором я прятала сладости, тк дети стали просить все больше и больше, и вижу, что там стоит печенье, а я о нем забыла. До сегодняшнего дня я не могу поверить, что я забыла про печенье, я ведь никогда не забываю о нем. Я знаю, что это не я. Я, Мишель, съела бы каждую последнюю крошку, я знаю всю инвентаризацию печенья в своем доме! А я о нем забыла! Это точно дело Бога.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *